Про мою мать они, конечно, не забудут. Но кто ж им поверит? Нас они точно не запомнят. Терн их даже не допрашивал, только память прочитал. А это — незаметно. А без снимков… да кто ж вам поверит, заиньки?! Когда имеется такое яркое доказательство вашей любви! И вы даже собираетесь жить вместе!
Ну и живите! На здоровье!
А приблизитесь к моей семье — ноги выдеру!
Только вот не приблизятся. Под гипнозом мы им хорошо внушили страх по отношению к незаконным методам обогащения. Не перевоспитание, не реморализация, нет! На такое способны лишь боги. Просто легкая коррекция! А если они после такого и сойдут с ума… А мне почему-то подлецов не жалко!
— Ты мать слушай, хотя бы из вежливости, не отвлекайся!
Я прислушалась
— …и вот ее ограбили!
— кого?!
— Сестру теть Раи. Марию. Юля, ты не слушаешь?!
— слушаю, мам. Я с ней просто вроде бы не знакома!
— Да. И что?! Маша пришла домой, а там погром, все перевернуто, деньги и ценные вещи пропали! Милиция приехала, три часа ее допрашивали, а воз и ныне там. А вчера и на Раю напали.
— Ох, черт!
— ну да. И как на грех, она дома оказалась! Ворвались трое, в масках, связали ее, избили, она сейчас в больнице, в реанимации…
— Все с вашей бабулей будет в порядке!
Эвин ввалился на кухню и тут же цапнул чайник с водой.
— Пить — умираю!
Выглядел оборотень и правда не лучшим образом. Я подняла бровь, глядя ему в глаза.
— Ты лечил?
Оборотень чуть опустил веки.
— Да, я.
За столько лет дружбы мы уже отлично понимали друг друга без слов. Следующим на кухню вошел Лерг.
— Действительно, ничего страшного с ней не произошло. Поспит денек — и будет на ногах.
— Вы уверены?
Мама сомневалась. А я вот — ни минутки. Эвин из нашей компании самый талантливый в лечении. Лучше бы, конечно, Березка, но где ж ее найти! Эвин же, как оборотень, даже по запаху человека может определить, болен пациент или здоров, а если болен, то чем и как давно.
Лучшие целители и знахари действительно оборотни. Ну и еще вампиры. Но уж очень у них методы диагностики своеобразные — по вкусу крови.
— уверен я, уверен. Завтра как новенькая вскочит. Рассказывайте, что ее довело до такого состояния?
— Подругу ограбили и избили. Пожилая женщина, попала в реанимацию, врачи за нее опасаются — коротко пояснила я.
Эвин зашипел сквозь зубы.
— Все. Оборотню на хвост наступили, — констатировал Терн.
— И ты так спокойно об этом говоришь?!
Я бросила укоризненный взгляд на оборотня.
— Я могу и беспокойно, только вот что мы можем сделать?
Я надавила на последнее слово и пристально глядела приятелю в глаза. И что есть сил умоляла: «Пойми меня, балбес! Пойми! Мы все сделаем! Но моей матери об этом знать не надо!»
Не знаю, что сработало лучше — наше взаимопонимание или волшебный пинок под колено от Лерга. Видимо, и то, и другое, потому что оборотень успокоился и обратился к моей маме.
— Анна Егоровна, а где лежит эта подруга. Возможно, мы для нее что-нибудь сделаем?
— третья городская больница, — машинально ответила мама. — Только вряд ли вас пустят в реанимацию. Придется подождать…
— подождем, — пропела я. — Обязательно подождем. И надеюсь, милиция найдет этих подонков.
Разговор перешел на более приятные вещи, а через час мы откланялись. Мама не возражала. Она собиралась заняться генеральной уборкой, раз уж она дома. И перетряхнуть все подряд.
Ну и правильно. Занятые руки — лучшее средство от головной боли.
На лестнице Эвин пристально посмотрел на меня.
— Ёлка я надеюсь, ты понимаешь! Этих подонков надо найти!
— Кто бы спорил! Надо! Но моей матери знать об этом не обязательно! И о твоей второй личности тоже! У тебя же шерсть начала проявляться! — возмутилась я.
— Извини. Но меня это так взбесило!
— понимаю.
Вопреки всем представлениям о них, оборотни были, пожалуй, одним из самых высокоморальных народов мира магии. Их отношение к женщинам стало легендой. Они не выносили матерщины. А самой уязвимой их точкой были дети и старики. Оборотень в принципе не мог поднять руку ни на ребенка, ни на старика. Для них это было так же ненормально, как самоубийство. Даже хуже. Звериный инстинкт призывал защищать слабейших и заботиться о потомстве. Что они и делали. Сначала, может, и бессознательно. А потом возведя это в культ. «Дети — наше будущее. Старики — наше прошлое. Без прошлого не будет будущего». Коротко и по существу.
Никому из оборотней в голову не могло прийти оскорбить пожилого человека. Даже если тот был… не вполне порядочным. То есть даже откровенным подлецом. Возраст и опыт. И этим все сказано. Если ставить перед оборотнем выбор — кому погибнуть — ему, его отцу или его сыну любой оборотень без колебаний выбирал себя. И я точно знала — если Эвин найдет подонков, которые поиздевались над беззащитной старухой — он их и убить может.
И останавливать я его не стану!
Подлость — то, что наше государство делает со стариками!
Подлость и мерзость!
Они ведь беззащитны в самом худшем варианте. Вообще беззащитны.
Я не стану осуждать оборотня за смерть парочки подонков. Наоборот. Я помогу ему. И пусть те, у кого нет ни бабушек, ни дедушек, кто их не любил, кто не любит своих родителей — первые бросят в меня камень. И не обижаются на эффект бумеранга!
Попасть в больницу — сложно?
Трижды ха!
Попасть в реанимацию вообще было для нашей команды делом десяти минут. Пятьдесят долларов медсестре на входе в отделение, еще пятьдесят дежурной в реанимации — и нам выдали халаты. Попросили только не шуметь и поскорее уйти — и мы на все согласились. Но ломиться всей толпой в палату не стали. На дело пошли Терн, Винер, Лерг и Лютик. А мы остались ждать их у выхода.